|
Автобиография
Селин (продолжение)
Они впервые встретились...
В первый раз я встретила мужчину, кто в конце концов занял такое важное место в
моей карьере, жизни и сердце в его офисе в Квебеке. Он стоял за своим столом в
его офисе. Он был чрезвычайно вежлив - "джентльмен", но он не улыбался. Он
предложил нам присесть, но сам по прежнему стоял. Казалось, что он был
заинтересован моей мамой больше, чем мной. Он сказал, что прослушал мою кассету
и что мой голос показался ему очень красивым. Вдруг я почувствовала страх.
Наконец, он сел и спросил, не хочу ли я спеть для него прямо там, без музыки. И
он и моя мама смотрели на меня. Была тишина, длившаяся, казалось, вечность.
Потом мама сказала: "Она не привыкла петь вот так - без микрофона-" Рене дал мне
огромную ручку и сказал очень мягким голосом: "Давай представим, что это -
микрофон, ладно?"
Он все еще не улыбался, но в его голосе прозвучало
что-то мягкое, очень теплое, спокойное. Я встала и начала петь. Когда я
закончила, снова наступила тишина. Рене вытер свои глаза. Затем, так как мы
ничего не увидели, он сказал:" Ты заставляешь меня плакать." Я все еще его не
понимала, но я почувствовала, что этим было сказано все. С того момента Рене
стал частью нашей семьи. Мои сестры и мама считали его очень красивым. Он был
очень элегантным. Был таким таинственным, как тихий соблазнитель, уверенный в
себе.
Когда он приходил в дом, он говорил обо всем и не о чем, кроме того, что имело
значение для меня. Потом, прежде, чем уйти, он становился серьезным. Когда он
взял свое пальто, он обратился к моим родителям: "Если вы доверитесь мне, я могу
гарантировать, что ваша дочь станет большой звездой в Квебеке и во Франции
меньше, чем через пять лет." Тем не менее, это заняло всего два года- Но не
смотря на любовь и славу во Франции и Квебеке, юная Селин тосковала по тому, что
было далеко от нее.
Впервые в моей жизни...
Впервые в моей жизни изменилось что-то по отношению к Рене. Я должна была
сказать ему, что он дорог моему сердцу, но я никогда не осмеливалась сказать
ему, что мечтаю о нем каждую ночь: мечтаю о том, чтобы он пришел ко мне, взял
меня в свои объятья и унес на пустынный остров, где мы бы занимались любовью. Я
не говорила ему о придуманный мною страстных фильмах, где он занимал главную
роль. Не знаю, где, но я нашла его фотографию, на которую я смотрела часами в
сутки, покрывала поцелуями каждую ночь. Я оставляла ее у моей щеки. Она спала
под моей щекой, как поцелуй, и скользила по моим волосам. Прежде, чем я
засыпала, я прятала ее под подушкой из страха, что моя мама может найти ее.
Однажды утром, я проснулась с фотографией моего
любимого, которая лежала прямо на подушке. Моя мама уже встала, оделась, и даже
открыла шторы. Она не могла не увидеть фотографии. Я испугалась, что она
расскажет об этом Рене. Но даже если она и увидела фото, она ничего об этом не
сказала. Она надеялась, что я встречу человека моего возраста, полюблю и выйду
за него замуж. Тем не менее, я продолжала спать с фотографией Рене. Иногда я
чувствовала себя очень одиноко. Я была словно заперта моей любовью, о которой я
не могла говорить.
Я очень хорошо знала, что не смогу подавить эти
чувства. Я становилась женщиной, мне было около 18 и я хотела, чтобы Рене обнял
меня, поцеловал. "Но возможно он этого не замечает?", я говорила себе. "Возможно
я просто не интересна ему." Я пыталась понять, почему я так люблю его. Я считала
его красивым. Я любила его мягкие глаза, жесты, его голос, цвет его кожи, его
руки, его одеколон, тихую силу, исходящую от него, его страсть к азартным играм,
его улыбку, и, конечно, то, как он смотрел на меня, его доверие мне, его надежды
на мое будущее. Я увидела маленький шанс, когда его жена, Анн-Рене, подала на
развод, с которым Рене согласился. Но я быстро поняла, что он опустошен. "Он все
еще любит ее" - я говорила себе. "Она по прежнему причиняет ему боль".
Любовь наконец...
Рене пытался сохранять дистанцию, но ее песни сделали ее международной
любимицей, о их дружбе писали канадские газеты и журналы. Рене был очень
опытным, но в то время он действовал, как робкий подросток. Он боялся того, что
скажут люди, боялся причинить мне боль, того, что, когда мне будет 30, я буду
рядом с человеком, которому будет уже 56. Но я знала, что он мой. Я просто ждала
подходящего момента. И наконец он настал. Это произошло в Дублине, в тот
незабываемый день, 30 апреля 1988 - Евровидение. В конце я выиграла конкурс.
Когда я поднялась за призом, я была вся в слезах. Я поблагодарила всех и
практически убежала со сцены. Когда я нашла Рене, я бросилась в его объятья и,
продолжая плакать, обняла его и поцеловала в щеку. Я была так счастлива.
Он позволил этому случиться...
Он смеялся. Позже, этой ночью, я сидела на кровати, положа ноги на одеяло. Я
была так счастлива - я была рядом с мужчиной, которого любила. У меня был готов
план. Я добилась того, что он вдруг замолчал и несколько минут мы сидели в
полной тишине. Он сидел в кресле, у моей кровати, не говоря ни слова. Я смотрела
на него со зрелой женской улыбкой. Думаю, что в этот момент он понял, что я не
слышала того, что он говорил и думала совсем о других вещах. Он слегка зажмурил
глаза. Я чувствовала, что оказываю влияние на него. Непосредственно на его
сердце.
Вдруг он встал и сделал два или три шага к двери и
сказал "спокойной ночи." Я не могла допустить, чтобы все шло вот так... Он уже
открыл дверь. Я встала с кровати и быстро пошла к двери, чтобы остановить его.
"Ты так и не поцеловал меня, Рене Анжелил." Я подошла к нему и поцеловала его в
губы. Он прижал меня к себе, дверь по прежнему была открыта. Потом он резко
опустил мои руки и пошел к себе в номер. На какой-то момент я осталась стоять
одна, мое сердце билось, дрожало. Я знала, что победила. Я взяла телефон и
позвонила ему: "Если ты сейчас же не вернешься, я пойду к тебе сама, и буду
стучать, пока ты не откроешь." Но он не ответил. Через несколько минут он
позвонил, чтобы убедиться, все ли в порядке. Потом он сказал мне: "Если ты
хорошо подумала, я стану первым." И я ответила ему: "Ты будешь первым. И
единственным."
Прислано Une Colombo
|
